Sozialpädagogische Familienhilfe
Oct. 26th, 2012 02:18 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
rupakajaВот такой денек сегодня.
Была в четырех местах. Нет, в пяти. Причем сильно удаленных друг от друга. Для начала съездила в Риссен, посетила там клиентку в психиатрии. По дороге туда звонила в разные места и нашла наконец для одного мальчика-беженца место для психотерапии. Занималась этим поиском, как из отпуска вышла, уже 2 недели. Мест нет, везде надо ждать месяцами. А тут - ну повезло наконец.
Клиентка в Риссене к моему приходу нарядилась в подаренные ей в прошлый раз на ДР одежки и выглядела очень бодро. Мы заполнили с ней кучу бумаг и обсудили в очередной раз проблему с ее мамой. Потом я отловила ее врача и выудила из нее важную инфу, что ее выпишут не раньше чем через 2 недели.
Теперь мне надо было отправить две заполненные ею бумажки по факсу, для этого я поехала в бюро на Штерншанце, где меня тут же разобрали на мелкие части. Следующую клиентку пришлось сдвинуть на полчаса. Она живет к счастью там же, пешком 5 минут. Помирилась с отцом своего ребенка в очередной раз, пока я была в отпуске. Теперь вопрос, как сохранить хрупкое равновесие и не разругаться снова. Полтора часа разговора. Выскочила, побежала. По дороге сжевала бутерброд и сделала пару звонков.
Следующий пункт нашей программы был сегодня на противоположном конце города в Мюммельманнсберге. Блочные дома, улицы, названные именами художников. Аллея Кандинского, улица Клее - большинство народу, живущего там, не подозревает даже, кто эти люди. Но этой осенью везде красиво, хоть в Риссене среди вилл, хоть в Мюммеле. Там мы работаем в паре с коллегой, с мамой и ее 15-летним сыном. Мильон проблем, мильон терзаний, мама как та пуганая ворона боится теперь каждого куста и делает из каждого движения своего сына катастрофу, а все хорошее упорно не желает видеть. По дороге обратно в центр обсуждали с коллегой дилемму эмигрантов, не нашедших себя здесь, но уже удалившихся от прошлой жизни настолько, что возвращение, о котором они любят поговорить, потеряло всякий смысл.
Последняя встреча, в 7 часов вечера была на Альтоне с той самой мамой риссенской клиентки. Она как всегда плакалась мне в жилетку, что ее дочь не хочет ее видеть, а из-за этого она не видит своего внука и в результате вся жизнь ей не мила. Теперь она подала в суд, чтобы иметь право видеть внука. Что дочке ее от этих ее выпадов не делается лучше, ее не интересует - она ж сама страдает, это главное. Но сегодня она была поспокойнее, чем обычно, и я вышла от нее не очень-то вымотанная. Хотела прогуляться не спеша, но вдруг стало так холодно, что пришлось бодро бежать к метро, шурша листьями в темноте.
Была в четырех местах. Нет, в пяти. Причем сильно удаленных друг от друга. Для начала съездила в Риссен, посетила там клиентку в психиатрии. По дороге туда звонила в разные места и нашла наконец для одного мальчика-беженца место для психотерапии. Занималась этим поиском, как из отпуска вышла, уже 2 недели. Мест нет, везде надо ждать месяцами. А тут - ну повезло наконец.
Клиентка в Риссене к моему приходу нарядилась в подаренные ей в прошлый раз на ДР одежки и выглядела очень бодро. Мы заполнили с ней кучу бумаг и обсудили в очередной раз проблему с ее мамой. Потом я отловила ее врача и выудила из нее важную инфу, что ее выпишут не раньше чем через 2 недели.
Теперь мне надо было отправить две заполненные ею бумажки по факсу, для этого я поехала в бюро на Штерншанце, где меня тут же разобрали на мелкие части. Следующую клиентку пришлось сдвинуть на полчаса. Она живет к счастью там же, пешком 5 минут. Помирилась с отцом своего ребенка в очередной раз, пока я была в отпуске. Теперь вопрос, как сохранить хрупкое равновесие и не разругаться снова. Полтора часа разговора. Выскочила, побежала. По дороге сжевала бутерброд и сделала пару звонков.
Следующий пункт нашей программы был сегодня на противоположном конце города в Мюммельманнсберге. Блочные дома, улицы, названные именами художников. Аллея Кандинского, улица Клее - большинство народу, живущего там, не подозревает даже, кто эти люди. Но этой осенью везде красиво, хоть в Риссене среди вилл, хоть в Мюммеле. Там мы работаем в паре с коллегой, с мамой и ее 15-летним сыном. Мильон проблем, мильон терзаний, мама как та пуганая ворона боится теперь каждого куста и делает из каждого движения своего сына катастрофу, а все хорошее упорно не желает видеть. По дороге обратно в центр обсуждали с коллегой дилемму эмигрантов, не нашедших себя здесь, но уже удалившихся от прошлой жизни настолько, что возвращение, о котором они любят поговорить, потеряло всякий смысл.
Последняя встреча, в 7 часов вечера была на Альтоне с той самой мамой риссенской клиентки. Она как всегда плакалась мне в жилетку, что ее дочь не хочет ее видеть, а из-за этого она не видит своего внука и в результате вся жизнь ей не мила. Теперь она подала в суд, чтобы иметь право видеть внука. Что дочке ее от этих ее выпадов не делается лучше, ее не интересует - она ж сама страдает, это главное. Но сегодня она была поспокойнее, чем обычно, и я вышла от нее не очень-то вымотанная. Хотела прогуляться не спеша, но вдруг стало так холодно, что пришлось бодро бежать к метро, шурша листьями в темноте.