это только оболочка... (с)

Оболочка меня - сквозь туман,
сквозь недвижность утра,
оседлав электричку,
пространство навылет пройдя,
обогнав отведенное время,
забыв про вчера,
запятнав своей тенью углы
и полоски дождя -

растворяется в чьих-то словах,
поддается рукам,
отрицая земле принадлежность,
взлетает во сне,
и остаться пытается жить -
или здесь, или там -
отражением в зеркале,
темным пятном на стене.

Эту тень -
разбери на частицы, в муку разотри -
сдунет времени ветер
и пылью защипет глаза.
Эта видимость жизни -
лишь форма, сосуд для любви,
пустота на ладони,
что радугой вспыхнет в слезах.

Воспоминания о будущем

перед отъездом они буквально заполоняют сознание, найдя лазейку - вдруг можно ощущать вкус черного хлеба с маслом и глазированных сырков, запах метро, белья в старом шкафу и свежего чая, представлять себе пыльный проспект и те же самые ларьки, и Университетскую набережную, и как пойду пешком через мост, и маленький двойной без сахара у Василеостровской, хоть там никто из друзей больше не живет, все равно - вся эта внутренняя карта города с историческими местами собственного прошлого оживает и всплывает на поверхность, и физическая память о квартире, где в любой темноте не промахнешься мимо крана и не наткнешься на угол, номера телефонов друзей и имена соседок, умение влезать в набитый транспорт и увертываться от машин - весь этот неиспользуемый годами пласт переживаний, который старательно обходишь подальше спокойствия ради, дает о себе знать, почувствовав свое право на существование - и вот, размешивая сахар в дочкиной чашке, я уже смотрю в окно кухни, отделенное еще от меня тысячами километров, присутствующее тем не менее так явственно, что реальность здешней жизни стирается под напором звуков и красок другого измерения, того прошлого, которое настанет через три дня.